2 февраля отмечается Всемирный день водно-болотных угодий. В этом году его тема – «Болота и традиционные знания: сохраняя культурное наследие». К этой дате в Варшаве прошла международная дискуссия: учёные, экологи и активисты обсуждали не только то, как восстанавливать торфяники, но и зачем нам вообще менять отношение к болотам – и в Польше, и в Беларуси.
Про болота редко говорят спокойно. Долгое время их считали проблемой: что-то лишнее, опасное, «неправильное». Их осушали, распахивали, застраивали – превращали во «что-то полезное».
Болота – это не только углерод, но и память
В массовом восприятии болото – место грязи, опасности и бесполезности. Этот образ складывался веками. В фольклоре Восточной Европы болота часто описывались как пространство страха: там легко заблудиться, там «нечисто», туда лучше не ходить.
Но в реальности всё было сложнее. Болота служили убежищем. В них прятались повстанцы, изгнанники, партизаны. Они защищали не только людей, но и целые сообщества.
На дискуссии в Варшавском университете эксперты подчёркивали: страх перед болотами до сих пор мешает их восстановлению. Мы привыкли видеть в них угрозу, а не ресурс.
«Если мы хотим защищать и восстанавливать болота, нужно говорить не только о климате, но и пересматривать культурное восприятие», – отмечает представитель Региональной дирекции охраны окружающей среды в Кракове Моника Садовска.
Что говорит наука: почему болота важны сейчас
Торфяники – один из главных природных регуляторов климата. Они накапливают углерод столетиями, удерживая его в торфяном слое. Когда болота осушают, этот углерод начинает активно выходить в атмосферу, усиливая климатический кризис.
«Болота удерживают и воду, и углерод. Это одновременно гидрологический и климатический буфер», – объясняет профессор Варшавского университета Виктор Котовский.
Осушенные болота постепенно «проваливаются»: в некоторых регионах – на 2–3 сантиметра в год. Это ведёт к деградации почв, исчезновению видов и росту риска пожаров.
Даже если само болото формально не используется, но вокруг него проложены дренажные канавы, вода продолжает уходить.
«Она уходит не разово – каждый день и каждый час, пока канавы не перекрыты», – подчёркивает учёный.
В Польше это уже начали учитывать: в государственных лесах прекращают хозяйственную деятельность на торфяниках и сосредотачиваются на восстановлении водного режима.
«Наша задача – вернуть воду в ландшафт. Без этого мы не справимся с климатическим кризисом».
Почему полградуса – это не «мелочь»
Климат менялся всегда. Но сегодня скорость этих изменений слишком высокая. Это уже не эволюция, а сбой системы.
Даже если осушенные болота со временем начнут «возвращаться сами», их прежние функции восстановить не получится. Торфяной слой формируется тысячелетиями – за десятки лет его не вернуть.
Без него болота теряют способность:
- удерживать воду
- охлаждать ландшафт
- накапливать углерод
Поэтому речь идёт не о локальной экологии, а о глобальной устойчивости. Полградуса глобального потепления – это не абстракция. Это зимы без снега, летние засухи и наводнения, рост экстремальных погодных явлений.
Польша и Беларусь: разные модели, одна проблема
Судьба болот зависит не только от науки, но и от того, кому принадлежит земля.
В Польше большинство болот – в частной собственности. Один торфяник может быть разделён между десятками владельцев. Чтобы перекрыть канавы и вернуть воду, нужно договориться со всеми –или выкупить участки. Даже при поддержке государства это долгий и конфликтный процесс.
В Беларуси ситуация обратная: болота принадлежат государству. Это позволяет быстро принимать масштабные решения – если есть политическая воля. Так удалось восстановить крупные торфяники и принять отдельный закон об их охране.
Но у этой модели есть и обратная сторона. Централизованное управление делает болота уязвимыми к смене приоритетов. Если государство решает использовать их для добычи торфа или интенсивного сельского хозяйства, повлиять на это «снизу» почти невозможно.
В итоге Беларусь остаётся одной из самых «болотных» стран Европы – и одной из немногих, где торф до сих пор рассматривается как источник энергии.
Жить с водой, а не воевать с ней
Часто разговор о болотах сводят к выбору: либо осушить и использовать, либо оставить нетронутыми. Но есть и третий путь – хозяйствование вместе с водой.
Речь не о возвращении в прошлое, а о сохранении влаги в ландшафте – в том числе на сельскохозяйственных землях.
«Нам нужна вода – везде», – подчёркивает Виктор Котовский.
Один из таких подходов – палудикультура, болотное сельское хозяйство. Это выращивание растений, которые любят влагу: тростника, рогоза, осок. Их используют для строительных материалов, мебели, биомассы и биогаза – без осушения почв и разрушения торфа.
Во многих регионах влажные луга продолжают использовать для сенокоса. При этом они остаются домом для птиц, насекомых и земноводных и лучше переживают засухи и ливни.
Важно и то, что такие практики не требуют сложных технологий. Чаще всего речь идёт о простом решении– не забирать воду и не мешать ландшафту работать.
В условиях климатических изменений это уже не альтернатива, а необходимость. Болота – не «потерянная земля», а живая система, где человек может быть не хозяином, а участником.