Когда экономика меняется, вопрос часто ставят так: какие отрасли придут на смену старым? Но обязательно ли начинать с нуля?
У Беларуси уже есть крупная промышленность, инженерные компетенции, машиностроительные предприятия и производственные цепочки. Поэтому один из возможных сценариев – не появление совершенно новых отраслей, а изменение существующих.
Предприятие может установить роботов вместо ручной погрузки. Машиностроительная компания – начать выпускать оборудование для переработки отходов. Снижение потребления энергии создаёт спрос на теплоизоляцию, автоматику и энергоаудит, а замена импортного газа местным топливом – на заготовку, перевозку и переработку древесных отходов.
Экономический эффект и новые рабочие места при этом возникают не автоматически и не всегда в одном месте.
Роботизация: производство сохраняется, работа меняется
Самый прямой сценарий – модернизация существующих производств. Это не обязательно означает выпуск совершенно другой продукции. Задача может быть гораздо прозаичнее: увеличить мощность, сократить затраты, заменить импортные компоненты или автоматизировать тяжёлые операции.
Показательный пример – «Гродно Азот» и его филиал «Химволокно».
По данным Hrodna.life, первый этап модернизации «Гродно Азота» рассчитан на 2025–2030 годы: планируется обновить агрегаты аммиака и увеличить мощности отдельных производств. На «Химволокне» в 2026 году запланированы четыре проекта в цехе пластических масс – среди них линия по выпуску полимерных композиционных материалов и линия по переработке волокнистых отходов.
Самая показательная деталь касается не оборудования, а людей. К 2030 году на предприятии планируют роботизировать транспортировку и упаковку продукции, а работников с погрузочных операций перевести на другие участки.
Пока это именно план. Открытых данных о том, сколько людей затронет автоматизация, на какие именно рабочие места их предполагают переводить и понадобятся ли им новые навыки, нет.
Это показывает ключевую проблему автоматизации: сохранение производства ещё не гарантирует сохранения прежней работы.
Если предприятие автоматизирует погрузку, а сотрудник получает подготовку для работы на другом участке, меняется его рабочее место. Если прежняя функция исчезает, а подходящей новой работы для человека нет, та же модернизация может привести к сокращению занятости.
Другой пример – Беларусский металлургический завод. В 2023 году предприятие получило награду за внедрение частотно-регулируемого электропривода на двигателе главного вентилятора. Расчётная экономия составила 717 тонн условного топлива в год. Это измеримый эффект модернизации – предприятие сокращает расход ресурсов.
Сам по себе этот показатель ничего не говорит о росте или сохранении занятости. Для города, где крупный завод остаётся важным работодателем, эта разница принципиальна. Выигрыш предприятия от нового оборудования и выигрыш работников от модернизации – не одно и то же.
Оборудование для переработки отходов уже продают на экспорт
У Беларуси есть ещё одно преимущество – возможность производить сложное оборудование. Часть этих компетенций может быть востребована в сортировке и переработке отходов.
Уже есть примеры. В феврале 2025 года компания «Сифания-Экотехника» выиграла тендер на поставку для Бишкека оборудования мусоросортировочной станции мощностью 100 тысяч тонн твёрдых коммунальных отходов в год и линии по производству полимерно-песчаных изделий. Сортировочная станция была запущена в декабре 2025 года.
В том же году компания сообщила о победе в конкурсе «Лучший экспортёр 2024 года» в номинации, посвящённой инновационному оборудованию экологического машиностроения.
Для беларусской экономики интересен сам тип такого заказа.
Компания продаёт не только готовое оборудование. Подобные проекты требуют проектирования, монтажа, пусконаладочных работ и последующего обслуживания. В такой цепочке нужны конструкторы, технологи, электрики, специалисты по автоматизации, монтажники и сервисные сотрудники.
То есть часть компетенций, знакомых традиционному машиностроению, может оставаться востребованной и на новом рынке.
Но масштабы не стоит преувеличивать. Один экспортёр не означает, что в Беларуси уже сформировалась крупная отрасль экологического машиностроения. Для такого вывода нужны данные о числе производителей, совокупном экспорте и занятости.
Вторсырьё может стать сырьём для новой производственной цепочки
Следующий сценарий связан с самими материалами.
Если пластик, металл, бумага или строительные материалы возвращаются в производство, возникает цепочка от сбора и сортировки до переработки и выпуска нового продукта.
Беларусь уже закрепила развитие этого направления в государственной политике. В мае 2024 года Совет министров утвердил Национальную стратегию развития экономики замкнутого цикла до 2035 года.
Среди её приоритетов – ресурсоэффективное производство, промышленный симбиоз и сфера упаковки. Стратегия ставит цель довести уровень использования твёрдых коммунальных отходов с 31,1% в 2021 году до 90% в 2035-м.
Именно цель – не прогноз того, что такой показатель обязательно будет достигнут.
В октябре 2025 года ЕЭК ООН в дорожной карте для Беларуси указала, что развитию циркулярной экономики всё ещё мешают экономические, нормативные, информационные и технологические барьеры. Поэтому рост переработки зависит не только от количества отходов. Важно, можно ли экономически оправданно их собирать и сортировать, получать вторсырьё нужного качества и находить для него покупателей.
Если такая производственная цепочка действительно расширяется, спрос на работников возникает не только на сортировке. Нужны люди для сбора и логистики, операторы и ремонтники оборудования, технологи, а затем – работники предприятий, которые используют вторсырьё для новой продукции.
Но сколько именно рабочих мест способна создать такая цепочка в Беларуси, имеющиеся данные пока не показывают.
Энергоэффективность создаёт спрос не только на оборудование
Энергоэффективность часто выглядит как простая схема: меньше топлива, меньше электроэнергии, ниже счёт.
Но за модернизацией стоит рынок работ: проектирование, монтаж, теплоизоляция, вентиляция, автоматика, энергоаудит и обслуживание оборудования.
По данным Международного энергетического агентства, в 2018 году промышленность была крупнейшим потребителем конечной энергии в Беларуси – на неё приходилось 36%.
МЭА также указывало, что в 2015 году энергоёмкость экономики Беларуси составляла 0,15 тонны нефтяного эквивалента на тысячу долларов ВВП против 0,111 в среднем по миру и 0,076 в ЕС.
Эти данные уже нельзя выдавать за сегодняшнее состояние экономики. Но они показывают, почему сокращение энергозатрат было и остаётся важным направлением модернизации.
На рынке труда соответствующие навыки уже видны. Например, в августе 2026 года в Минске строительная компания искала изолировщиков по термоизоляции с зарплатой 4–6 тысяч беларусских рублей. В другой вакансии 2026 года работодатель предлагал изолировщикам обучение и повышение квалификации за свой счёт.
По одной или двум вакансиям нельзя оценить размер рынка. Но они показывают, что за энергоэффективностью стоят вполне конкретные рабочие специальности.
При этом модернизация меняет требования к работникам. В исследовании ПРООН и системы профобразования с участием более 50 предприятий и учреждений определили 15 новых профессий в строительстве, машиностроении и сельском хозяйстве.
Местное топливо: экономия на импорте и работа в регионах
Ещё одно направление – древесные отходы, остатки лесозаготовки и переработки, а также другие виды местного топлива. Беларусь использует их для производства энергии уже не первый год.
По данным ПРООН, в 2024 году Беларусь заместила около 3 млрд кубометров импортного природного газа местными видами топлива, преимущественно древесными отходами.
Более половины из 10,5 тысячи энергоисточников страны работают на местных топливно-энергетических ресурсах, а в 40 районах их доля превышает 70%. ПРООН также сообщает, что энергия из местных видов топлива в среднем обходится примерно на 20% дешевле, чем производство энергии из природного газа.
Для регионов значение имеет не только сам котёл. Между источником сырья и теплоисточником возникает цепочка: сбор и подготовка древесных остатков, транспортировка, переработка в щепу или другое топливо, обслуживание оборудования. ПРООН отмечает, что такая цепочка создаёт рабочие места преимущественно в сельской местности.
Если древесные отходы заменяют импортный газ в котельной, страна сокращает расходы на импорт. Дополнительная стоимость может оставаться внутри страны, если здесь же развиваются производство оборудования, логистика и переработка сырья.
Для более сложных направлений – например, производства биогаза или удобрений из органических отходов – уже нужны отдельные инвестиции, стабильный поток сырья и рынок сбыта.
Кто в итоге выигрывает от промышленной трансформации
У этих пяти направлений разная экономика.
Роботизация может снижать издержки и менять потребность в ручном труде. Экологическое машиностроение способно приносить экспортные заказы. Возврат вторсырья в производство создаёт более длинную цепочку обращения с материалами. Энергоэффективность экономит ресурсы и создаёт спрос на технические работы. Местное топливо позволяет сокращать расходы на импорт и поддерживать экономическую активность в регионах.
Но ни один из этих процессов сам по себе не гарантирует роста занятости.
Если робот заменяет человека на заводе, а новая линия требует другого навыка, между двумя рабочими местами возникает переходный период.
Если предприятие закрывается, новая вакансия может находиться в другом городе. Если новая отрасль растёт, её рабочие места могут оказаться хуже оплачиваемыми, чем исчезнувшие.
Именно эту проблему рассматривает концепция справедливого перехода Just transition. Международная организация труда подчёркивает значение социальных гарантий, диалога государства, работодателей и работников и внимания к регионам и отраслям, которые сильнее всего затрагивают изменения.
Для Беларуси практический вопрос поэтому не только в том, какие технологии установить и сколько ресурсов они позволят сэкономить.
Важно заранее понимать, какие рабочие места будут исчезать или меняться, какие навыки понадобятся вместо них и где должны появиться новые инвестиции и рабочие места.
Тогда модернизацию можно будет оценивать не только по тому, сколько сэкономил или заработал завод, но и по тому, что после неё произошло с людьми.