Собственный дом на земле, сад, огород, натуральные продукты и независимость от городской суеты. Именно на таких образах уже почти три десятилетия строится движение «Анастасия», также известное как движение родовых поместий или «Звенящие кедры России».
Оно возникло в конце 1990-х годов вокруг серии книг российского предпринимателя Владимира Мегре. Главная героиня этих книг – таинственная женщина по имени Анастасия, которая живёт в сибирской тайге и обладает особыми знаниями о природе, человеке и устройстве мира. Одной из центральных идей книг стало создание родовых поместий – участков земли площадью около одного гектара, где семья может жить в гармонии с природой и передавать этот участок следующим поколениям.
Идея оказалась востребованной далеко за пределами России. Со временем вокруг неё возникли сотни поселений на постсоветском пространстве, а затем движение распространилось в Германию, Австрию, Польшу и другие страны Европы.
Для многих участников речь действительно идёт об экологическом образе жизни: органическом земледелии, самообеспечении, локальной экономике и более тесной связи с природой. Поэтому движение долгое время воспринималось как одна из многочисленных инициатив, связанных с устойчивым развитием и поиском альтернативы потребительскому обществу.
От любви к природе до идеологии «крови и почвы»
В последние годы внимание к движению начали проявлять не только экологи и социологи, но и исследователи экстремизма.
«Люди, которые ищут альтернативные или устойчивые способы жизни, интересуются региональной экономикой или выращиванием собственных овощей, находят в этой среде открытые двери», – рассказывает Зелёному порталу исследовательница правого экстремизма Анна Веерс из Amadeu Antonio Stiftung, много лет изучающая анастасийские поселения в Германии.
По словам Веерс, люди приходят в движение не за политикой. Они приходят за природой, сообществом, здоровым образом жизни и поиском смысла. Но дальше начинается история, которая уже выходит за рамки экологии.
В 2023 году Федеральное ведомство по охране Конституции Германии (Bundesamt für Verfassungsschutz) отнесло движение к категории подозреваемых в правом экстремизме. Ведомство заявило, что под «эзотерическим и экологическим фасадом» в движении распространяются антидемократические, антисемитские и расистские идеи.
Это не означает, что все жители родовых поместий придерживаются радикальных взглядов. Однако сам факт того, что движением заинтересовались немецкие спецслужбы и исследователи правого экстремизма, ставит вопрос, который ещё несколько лет назад казался бы странным.
Почему движение, построенное вокруг любви к природе и жизни на земле, оказалось в центре дискуссий о национализме, теориях заговора и антидемократических идеях?
Главная причина, по которой движение «Анастасия» оказалось в поле зрения немецких исследователей экстремизма, связана не с поселениями как таковыми. Вопросы вызвала идеология, лежащая в основе движения.
По мнению Анны Веерс, проблема – не только в отдельных радикальных участниках. Многие спорные идеи содержатся уже в самих книгах Мегре как основы мировоззрения движения.
Среди них – конспирологические представления о мировом устройстве, антисемитские мотивы и идея о том, что современная цивилизация оторвала человека от его «естественного» состояния.
Демократию Мегре называет «демонкратией» – системой, которая якобы подавляет человека и разрушает его связь с природой.
«Современное общество с его техническими достижениями, которое Мегре пренебрежительно называет «демонкратией», было создано «тёмными силами», чтобы контролировать и одурманивать человечество», – говорит исследовательница.
Особое внимание исследователи обращают на концепцию родового поместья. На первый взгляд она выглядит вполне экологично: семья получает участок земли, выращивает продукты, строит дом и живёт самостоятельно. Однако Веерс считает, что в этой идее присутствует и другой слой смыслов.
«Многие аспекты напоминают идеологию «крови и почвы»», – говорит она.
Речь идет о концепции, которая была важной частью национал-социалистического мировоззрения в Германии. Её суть заключалась в особой связи между народом («кровью») и землёй («почвой»). Земля рассматривалась не просто как ресурс, а как часть национальной и биологической идентичности.
«Хранительница очага», телегония и заговоры евреев
По словам Веерс, похожие мотивы можно увидеть и в анастасийской литературе. Родовое поместье описывается как пространство, которое должно принадлежать семье на протяжении многих поколений. Особую ценность приобретают идеи корней, происхождения, традиции и «естественного порядка».
Сама по себе любовь к природе или желание жить за городом, разумеется, не делают человека сторонником радикальных взглядов. Однако исследователи обращают внимание на другое: в движении экологическая риторика часто переплетается с представлениями об идеальном традиционном обществе, жёстких гендерных ролях и противопоставлении «своих» и «чужих».
Одной из наиболее заметных особенностей движения Анна называет представления о роли женщины и семьи.
«В книгах Мегре семья рассматривается как основа общественного устройства, а женщина – прежде всего как мать и продолжательница рода, она должна находиться «у очага». В этом мировоззрении отчётливо прослеживаются антифеминистские установки и стремление вернуть общество к жёстким патриархальным моделям», – считает она.
Стоит отметить, что особое место в движении занимает теория телегонии – давно опровергнутая псевдонаучная концепция, согласно которой первый сексуальный партнёр женщины якобы оказывает влияние на всех её будущих детей независимо от биологического отцовства. Этим объясняется необходимость добрачной «чистоты» будущей жены.
Эти идеи не являются случайными эпизодами. Немецкие исследователи рассматривают их как часть более широкой картины, в которой экологические и духовные мотивы переплетаются с представлениями о «естественном порядке», традиционной семье и особой связи человека с землёй.
Речь идёт не о самом желании жить за городом или выращивать собственные овощи. Вопрос вызывает другое: представление о том, что человек должен быть неразрывно связан со своей землёй, своим родом и традицией, а идеальное общество строится вокруг многопоколенной семьи, жёстких гендерных ролей и культурной однородности.
Именно сочетание экологической риторики, антидемократических взглядов, антисемитских сюжетов и патриархальных представлений о семье стало одной из причин, по которой движение «Анастасия» и оказалось в поле зрения немецких исследователей экстремизма и органов безопасности.
От родовых поместий к Telegram: как движение вышло за пределы экопоселений
Если бы движение «Анастасия» ограничивалось только родовыми поместьями и сельскими общинами, оно вряд ли привлекло бы такое внимание исследователей. Однако за последние годы движение заметно изменилось и сегодня существует не только в виде поселений, но и как разветвлённая сеть онлайн-сообществ, образовательных инициатив и альтернативных проектов в сфере здоровья.
По словам Анны, особенно заметным этот процесс стал во время пандемии COVID-19.
«С начала пандемии количество последователей значительно выросло прежде всего через социальные сети, особенно через темы школы и здоровья. Именно пандемия стала моментом, когда различные альтернативные сообщества начали активно сближаться друг с другом. В одном информационном пространстве оказались сторонники родовых поместий, противники вакцинации, приверженцы альтернативной медицины, сторонники домашнего обучения и различные конспирологические группы», – отмечает исследовательница.
По наблюдениям Веерс, участники движения активно используют темы, которые сами по себе не выглядят политическими: здоровое питание, воспитание детей, образование, натуральная медицина и самообеспечение. Однако именно через эти темы часто распространяются идеи о недоверии к государству, науке и общественным институтам.
Одним из наиболее известных примеров такого подхода исследовательница называет австрийца Рикардо Леппе – сторонника движения и создателя проекта Wissen schafft Freiheit («Знание создаёт свободу»). В своём Telegram-канале, который насчитывает десятки тысяч подписчиков, Леппе продвигает альтернативные образовательные практики, критикует государственную школьную систему и распространяет материалы о так называемой «германской новой медицине» – псевдонаучной теории, которую специалисты связывают с отказом от доказательной медицины.
Особое внимание Веерс обращает на сферу образования.
В книгах Мегре положительно упоминается школа российского педагога Михаила Щетинина. Исследовательница отмечает, что эта система строилась на жёстких гендерных ролях и представлении о том, что дети обладают особым знанием, полученным через связь с космосом. Выпускников школы ориентировали на военную службу, а сам проект публично поддерживал Владимир Путин.
Многие современные проекты альтернативного образования в движении строятся вокруг схожих тезисов: отказ от государственных школ, недоверие к академическому знанию и убеждение, что дети должны учиться вне существующей системы.
По словам Веерс, движение всё чаще предлагает своим сторонникам не просто переезд в деревню, а полноценный «выход из системы». Эта идея регулярно звучит на конференциях, онлайн-конгрессах и в социальных сетях, связанных с движением.
Именно здесь, считает Анна, речь идёт уже не только о жизни на земле и выращивании овощей. Движение постепенно превращается в альтернативную мировоззренческую систему, где экологические практики соседствуют с теориями заговора, псевдомедициной, недоверием к государству и стремлением создавать собственные параллельные институты образования.
Польский кейс: когда экологическое поселение становится предметом расследования
Если в Германии дискуссия вокруг движения «Анастасия» ведётся прежде всего на уровне исследований и оценки спецслужб, то в Польше внимание привлёк вполне конкретный случай.
В 2024 году международный расследовательский проект VSquare опубликовал материал о двух поселениях сторонников движения в Западно-Поморском воеводстве. Журналисты обнаружили, что за несколько лет один из активистов движения, Пётр Куликовский, приобрёл более 78 гектаров земли и разделил их на участки примерно по одному гектару – в полном соответствии с концепцией родовых поместий, описанной в книгах Владимира Мегре. По подсчётам журналистов, на покупку земли было потрачено не менее 2,3 миллиона злотых. Источник этих средств установить не удалось.
Факт покупки земли, разумеется, не является нарушением закона. Однако расследование вызвало интерес по другой причине. Журналисты обнаружили, что Куликовский открыто симпатизировал Кремлю и распространял пророссийские взгляды. Этот случай стал одним из первых примеров в Европе, когда разговор о движении «Анастасия» вышел за рамки теоретических дискуссий об идеологии и привёл к изучению конкретных людей, финансовых потоков и связей.
Поселения выглядели вполне безобидно. Их жители говорили о самообеспечении, близости к природе, здоровом образе жизни и желании выйти из потребительской гонки. Именно эта двойственность регулярно появляется в исследованиях движения.
Журналисты VSquare описывают мировоззрение части анастасийской среды как «коктейль из эзотерики, теорий заговора, экологии, расизма и антисемитизма». Формулировка жёсткая, однако она во многом совпадает с выводами, к которым ранее пришли немецкие исследователи и органы по защите Конституции.
Показательно и то, что польские спецслужбы не стали публично комментировать ситуацию. В ответ на запрос журналистов Агентство внутренней безопасности Польши (ABW) лишь сообщило, что постоянно отслеживает организации и лиц, которые могут представлять угрозу государственной безопасности, но не раскрывает детали своей работы.
Польский кейс показывает, почему исследователи продолжают внимательно следить за движением. Вопрос уже не только в том, какие идеи содержатся в книгах. Вопрос в том, как эти идеи воплощаются в реальных сообществах и какие формы они приобретают. Речь идёт о вполне реальных сообществах, которые покупают землю, создают собственные образовательные и социальные проекты и формируют устойчивые сети контактов.
При этом было бы ошибкой автоматически переносить выводы одного расследования на всё движение. Среди жителей родовых поместий есть люди с самыми разными взглядами, а многие приходят туда исключительно из экологических соображений.
Почему эта история касается и Беларуси
Точной информации о масштабах движения «Анастасия» в Беларуси сегодня немного. Известно, что идеи родовых поместий пришли сюда ещё в начале 2000-х годов вместе с книгами Владимира Мегре. В разные годы беларусские сторонники движения участвовали в фестивалях «Звенящих кедров», создавали тематические сообщества и обсуждали создание собственных поселений. Ведёт свой небольшой блог в VK родовое поселение «Росы» в Воложинском районе.
Большинство идей, которые сделали движение популярным в России, Германии или Польше, легко находят отклик и в беларусском обществе: интерес к жизни на природе, стремление к самообеспечению, недоверие к государственным институтам, поиск альтернативного образования и желание жить в более сплочённом сообществе.
История движения «Анастасия» показывает, что любовь к природе сама по себе ещё ничего не говорит о политических убеждениях людей. Экологические идеи могут сочетаться как с демократией и открытым обществом, так и с национализмом, конспирологией и авторитарными представлениями о мире.
Именно поэтому сегодня исследователи всё чаще предлагают оценивать подобные движения не по тому, выращивают ли их участники собственные овощи или строят дома из глины. Гораздо важнее то, как они относятся к правам человека, научному знанию, демократии и тем, кто отличается от них самих.