Есть что-то немного абсурдное в том, как устроена современная архитектурная мечта. Мы строим огромные коробки, почти полностью покрываем их стеклом, а потом устанавливаем внутри мощную систему охлаждения, чтобы находиться там было хотя бы немного комфортно. Солнце светит бесплатно, но за право не чувствовать его внутри здания приходится платить внушительными счетами.
И если раньше главным вопросом для беларусского здания было, как оно переживёт январь, то теперь всё чаще приходится думать, как оно справится с июнем.
Исследование беларусского климатолога Максима Хитрякова показывает, насколько чаще стали происходить температурные экстремумы. На 2000–2021 годы пришлось 68,4% всех волн жары, зарегистрированных за исследуемый период с 1955 по 2021 год.
В июне 2026 года зафиксировали +40,4°C – новый абсолютный температурный рекорд Беларуси за всю историю метеонаблюдений.
Это не означает, что теперь каждое лето будет начинаться с сорокаградусной жары. Но считать такие эпизоды случайной неприятностью, которую можно просто переждать под кондиционером, становится всё труднее.
При этом сильные морозы никуда не исчезли. Автор исследования отдельно отмечает, что по интенсивности они по-прежнему остаются одним из самых серьёзных температурных экстремумов в стране.
То есть беларусской архитектуре не предлагают выбрать между зимой и летом. Ей придётся научиться справляться с обоими сезонами.
50 тысяч квадратных метров стекла. Как меняется архитектура Минска
В Минске пока не строят кварталы из трёхсотметровых башен, как в Куала-Лумпуре или Дубае. Но стеклянная архитектура уже стала заметной частью городского пейзажа.
В пятом квартале «Минск-Мира» возводят Международный финансовый центр. Пять высоток постепенно покроются стеклянными фасадами. По данным застройщика, общая площадь остекления башен составит около 50 тысяч квадратных метров.
Если разложить всё это стекло на земле, оно займёт площадь примерно семи футбольных полей.
Другой пример – «Газпром Центр» на пересечении проспекта Независимости и улицы Филимонова. Как рассказывает «Наша Ніва», Комплекс будет состоять из семи зданий общей площадью около 200 тысяч квадратных метров. Центральная часть – 36-этажная башня высотой 189 метров. Площадь фасадов всего комплекса, согласно опубликованным данным, составит 60 тысяч квадратных метров. Завершить строительство планируют в 2027 году.
А на Немиге достраивают многофункциональный комплекс с большим количеством витражного остекления, в том числе изогнутого. Главный архитектор проекта утверждает, что в таком объёме изогнутое стекло в Беларуси используют впервые.
Конечно, само по себе большое количество стекла ещё не означает, что здание спроектировано неправильно. И уж точно не повод объявлять стекло архитектурным злом. Но все три проекта показывают, насколько заметную роль остекление играет в современной минской архитектуре.
В публичных описаниях таких зданий обычно подробно рассказывают об их высоте, форме, панорамных видах и необычных фасадных решениях. А вот информации о том, как они будут вести себя в жару, заметно меньше. Это не означает, что проектировщики забыли о солнцезащите или охлаждении. Соответствующие технические решения могут быть предусмотрены проектной документацией, но не упоминаться в новостях о строительстве.
И всё же возникает вопрос: насколько хорошо мы умеем оценивать здания не только по тому, как они выглядят на рендере, но и по тому, как в них придётся жить и работать через десять или двадцать лет?
Почему стеклянные здания превращаются в теплицы?
В солнечный день подойдите к большому окну, за которым нет деревьев или соседнего здания, и постойте рядом. Даже если в комнате вполне прохладно, у стекла может быть ощутимо жарче.
Солнечное излучение проходит через стекло, нагревает пол, стены, мебель и другие предметы. Они, в свою очередь, отдают тепло воздуху.
Так возникает знакомая многим ситуация: на улице ещё нет экстремальной жары, а в комнате уже душно. Особенно если окна выходят на юг или запад.
При этом дело не только в площади остекления. Важны свойства стекла, ориентация фасада, наличие затенения, вентиляция, теплоизоляция и даже количество людей и работающей техники внутри.
Одинаковые на вид здания могут совершенно по-разному вести себя в жаркий день.
Например, большое окно с солнцезащитным покрытием способно пропускать достаточно дневного света, но ограничивать поступление солнечного тепла. А обычный стеклопакет, даже хорошо сохраняющий тепло зимой, летом может пропускать слишком много солнечной энергии.
У стекла есть две важные характеристики, которые стоит различать.
Первая – коэффициент теплопередачи, или U-value. Он показывает, насколько хорошо конструкция препятствует передаче тепла. Чем ниже значение, тем лучше теплоизоляция.
Вторая – солнечный фактор, или g-value. Он показывает, какая доля солнечной энергии поступает через стекло внутрь помещения. Чем выше показатель, тем больше тепла получает комната.
Поэтому можно установить дорогой энергоэффективный стеклопакет, который прекрасно справляется с зимними морозами, но плохо защищает от летнего солнца.
Это не обязательно ошибка производителя или проектировщика. Просто у стекла есть несколько разных задач, и успешное решение одной не гарантирует решения другой.
Кондиционер как архитектурный костыль
Когда здание перегревается, самый очевидный выход – включить кондиционер.
Он охлаждает помещение, и проблема кажется решённой. Но чем больше солнечного тепла поступает внутрь, тем интенсивнее приходится работать системе охлаждения.
Получается парадокс: сначала здание пропускает солнечное тепло внутрь, а потом тратит электричество, чтобы от него избавиться.
В некоторых зданиях кондиционирование становится не просто способом повысить комфорт, а обязательным условием, без которого помещения летом практически невозможно использовать.
В октябре 2026 года The New York Times рассказала, как стеклянные небоскрёбы сталкиваются с растущей жарой.
В Малайзии, где высотное строительство стало частью городского пейзажа, на кондиционирование приходится около 60% энергопотребления зданий. Такую оценку изданию привёл руководитель местной системы экологической сертификации зданий.
Владельцы квартир и офисов платят за панорамные виды, а потом нередко закрывают окна шторами, чтобы солнце не превращало помещения в духовки.
Конечно, эти цифры нельзя напрямую переносить на Беларусь: в Малайзии совсем другой климат. Но они показывают, насколько энергозатратным может быть охлаждение зданий.
Причём кондиционер решает проблему только внутри помещения. Снаружи он, как правило, отдаёт тепло в окружающую среду. В плотной городской застройке, где системы охлаждения работают одновременно и подолгу, это становится дополнительным источником нагрева улиц.
Получается замкнутый круг: город нагревается, здания приходится сильнее охлаждать, а кондиционеры возвращают тепло обратно в город.
Есть и другая сторона проблемы. Кондиционирование требует электричества. Если его производят с использованием ископаемого топлива, дополнительное энергопотребление означает и дополнительные выбросы парниковых газов.
Беларусские здания умеют сохранять тепло. Но умеют ли они защищаться от жары?
Долгое время беларусские здания проектировали прежде всего с расчётом на холодные зимы. И это вполне логично. Морозы у нас могут быть суровыми, поэтому здания должны сохранять тепло и не высылать жильцам счета за коммунальные услуги стоимостью в «крыло самолёта».
Теплоизоляция, герметичность, качественные окна и снижение расходов на отопление стали важными приоритетами.
В действующих строительных нормах по энергетической эффективности, в частности СН 2.04.02-2020, предусмотрены требования к новым и реконструируемым жилым зданиям. Международное энергетическое агентство указывает, что после внесения изменений для таких зданий предусмотрены классы энергоэффективности A+, A или B.
Но энергоэффективность не должна сводиться к вопросу о том, сколько тепла здание теряет зимой. Важно ещё и то, сколько солнечной энергии оно получает летом, как быстро нагревается, может ли остыть ночью и что происходит, когда высокая температура держится несколько дней подряд.
Было бы неправильно утверждать, что беларусские строительные нормы вообще не учитывают летний перегрев. Требования к микроклимату и вентиляции не ограничиваются отопительным сезоном. Другое дело, что по одному только энергетическому классу здания нельзя понять, насколько комфортно в нём будет в июле.
Хорошая теплоизоляция – ещё не гарантия прохлады. Она замедляет теплообмен между помещением и улицей. Зимой это преимущество: тепло медленнее уходит наружу. Но если летом помещение сильно нагрелось через окна, крышу и стены, а также от людей и работающей техники, тепло тоже может задерживаться внутри.
При этом отказываться от хороших окон и утепления ради защиты от летней жары было бы странно. Перед беларусскими архитекторами стоит задача с повышенной сложностью: сделать так, чтобы здание не теряло слишком много тепла в январе, но и не перегревалось в июле.
Климат на тарелке: Как великая засуха меняет «стол» беларусов и почему картофель становится роскошью
То, что мы едим сегодня, завтра может исчезнуть с прилавков или стать золотым по цене. Изменение климата влияет на урожайность, вкус продуктов и даже набор культур, которые будут выращивать
Как защитить стеклянное здание от жары и не разориться на кондиционерах?
В архитектуре для этого давно существуют решения, которые позволяют уменьшить потребность в охлаждении.
Одно из самых эффективных – внешнее затенение. Это могут быть горизонтальные козырьки, вертикальные ламели, жалюзи, экраны, балконы и другие элементы, которые не дают прямому солнечному излучению добраться до стекла.
Принцип простой: лучше остановить солнечное тепло снаружи, чем сначала впустить его в комнату, а потом пытаться удалить.
Внутренние жалюзи и плотные шторы тоже помогают, но работают иначе. Солнечное излучение уже прошло через стекло, поэтому часть энергии остаётся внутри помещения.
Наружные системы обычно эффективнее именно потому, что перехватывают излучение ещё до того, как оно проникнет в здание. Здесь важна ориентация фасада.
На южной стороне хорошо работают горизонтальные козырьки. Летом солнце стоит высоко, поэтому навес затеняет окна. А зимой, когда солнце ниже, его лучи могут проходить под козырьком и дополнительно прогревать помещение. На восточных и западных фасадах ситуация сложнее. Утреннее и вечернее солнце находится ниже над горизонтом, поэтому горизонтальных козырьков может быть недостаточно. Здесь помогают вертикальные ламели, наружные жалюзи и подвижные системы затенения.
Второй инструмент – специальное солнцезащитное остекление.
Оно может пропускать достаточно видимого света, но ограничивать поступление солнечной энергии. Такие стеклопакеты отличаются покрытиями и характеристиками, а выбирать их необходимо с учётом климата, назначения здания и ориентации окон.
Одно дело – офисный небоскрёб, другое – квартира, жильцы которой хотят видеть улицу, а не собственное отражение в зеркальном стекле.
Наконец, есть решения, вообще не связанные с окнами: озеленённые крыши, светлые кровельные покрытия, продуманная вентиляция и материалы, способные накапливать тепло и отдавать его в более подходящее время.
В сочетании эти меры могут заметно снизить потребность в охлаждении.
В европейских рекомендациях по биоклиматическому проектированию такие решения рассматриваются не как декоративные дополнения, а как часть архитектуры, учитывающей местный климат.
Современная архитектура не обязательно должна быть стеклянной
Самое интересное в этой истории то, что архитекторы начали пересматривать отношение к стеклянным фасадам довольно давно.
The New York Times приводит пример архитектора Кена Шаттлворта, одного из авторов лондонского небоскрёба «Огурец» (The Gherkin). Он говорил, что сегодня сделал бы окна в подобных зданиях меньше.
Это не призыв вернуться к кирпичным стенам и маленьким стандартным окошкам.
Скорее, признание того, что эффектная прозрачность не должна быть самоцелью.
Есть и другие способы создать выразительный современный фасад: глубокие оконные проёмы, террасы, балконы, наружные экраны, навесы, сочетание прозрачных и непрозрачных поверхностей.
В той же статье приводится ещё один неожиданный пример.
В исследовании энергоэффективности небоскрёбов Нью-Йорка одним из наиболее удачных оказалось здание Chrysler Building, построенное в 1929 году.
Оно появилось до широкого распространения кондиционеров, поэтому его архитекторы не могли просто переложить проблему перегрева на инженерные системы.
Конечно, это не означает, что старые здания всегда лучше новых. У них тоже могут быть проблемы с теплоизоляцией, вентиляцией и комфортом.
Но пример напоминает, что архитектура, рассчитанная на взаимодействие с климатом, не обязательно должна выглядеть архаично.
Для Беларуси здесь есть своя логика. Мы не живём в тропиках, где солнечная защита нужна практически круглый год. Но и рассчитывать, что летняя жара останется редким исключением, уже нереалистично.
Здания должны одновременно удерживать тепло зимой и защищаться от перегрева летом. Это вполне решаемая инженерная задача – если не забывать о ней в погоне за красивым фасадом.
Панорамный вид на Минск – прекрасная вещь. Но если ради него приходится всё лето сидеть за закрытыми шторами и платить за кондиционирование, возникает вопрос: кому в итоге нужна такая прозрачность?
Чтобы чаще видеть наши публикации, добавь в источники + Google